На часах - без четверти полночь.

Из-под лестницы выбежал еж, на мгновение застыл на дорожке и мячиком скатился в траву. Ломаной линией пронеслась летучая мышь.

Он подошел к облюбованной заранее скамейке, сел лицом к луне. Часы на руке заиграли турецкий марш - настроил на это время.

Он смотрел прямо на луну; белесое, бедное звездами небо казалось совсем низким. Черный двойник луны начал наползать на край медленно-медленно. Петров перевел взгляд на дом, столовую, парк. Слегка потемнело, опережая мрак, наступила тишина. Даже ветер перестал шевелить листья.

Он закрыл глаза, пытаясь вслушаться в окружающее.

Еще доносился лай из деревни, затем стих и он.

Сознание было ясным и спокойным, но открывать глаза не хотелось. Он строил поместье - с цветущими садами, озерами, полными рыбы, замком на горе. Замок на Луне. На обратной стороне - там, откуда никогда не видна Земля.

И там они бы жили.

Стоп.

Он тряхнул головой, разомкнул веки. Треть луны была уже в темно-серой тени Земли, багрово-красная граница ее напомнила сегодняшнего больного.

Синдром Лунного затмения. Красивое, поэтическое название.

И там они бы жили.

Стоп.

Он тряхнул головой, разомкнул веки. Треть луны была уже в темно-серой тени Земли, багрово-красная граница ее напомнила сегодняшнего больного.

Синдром Лунного затмения. Красивое, поэтическое название.

На почерневшем небе появились тысячи новых звезд, число их росло и росло, росла и безотчетная тревога. Дикари мы, дикари. Ну вот, наконец, вся Луна закрыта, цвет из серого стал темно-вишневым. Нет, как у моряков - темно-темно-вишневым. Он задрожал похолодало, однако.

Петров подсветил табло часов. Третий час! Но красота, красота. Погасшая луна и мириады звезд.

Он встал, прошелся до ворот, похлопывая бока руками. Дрожь прошла, но захотелось спать. В Раптевке - ни огонька. Может, кто и смотрит в небо, а скорее - спят. Страда, люди на полях выкладываются.