— Разумеется. Проследи за этим. А я должен идти.

В заполненном людьми главном офисе стражи в Псевдополис-Ярде сержант Колон рассеяно поправил веточку сирени, прикрепленную к шлему наподобие плюмажа.

— Они становятся странными, Шнобби, — говорил он, вяло листая бумаги. — Это работа полицейских. Со мной было то же, когда у меня были дети. Становишься жестче.

— Что ты имеешь в виду? — переспросил капрал Шноббс, вероятно, живое доказательство того, что все же существует некое промежуточное звено между человеком и животным.

— Ну-у, — Колон откинулся на спинку стула. — Вроде… ну, когда достигнешь нашего возраста… — Он нерешительно посмотрел на Шнобби. Капрал всегда говорил, что ему «вероятно 34»; Шноббсы не слишком-то следят за цифрами.

— То есть, когда мужчина достигает… определенного возраста, — снова начал он, — он знает, что мир никогда не станет идеальным. Он привык, что тот немного, немного…

— Грязный? — предположил Шнобби. За его ухом, где обычно была сигарета, сейчас находился увядающий цветок сирени.

— Точно, — согласился Колон. — То есть, он никогда не будет совершенен, так что ты просто делаешь все, что можешь, понимаешь? Но когда появляется ребенок, ну, вдруг все становится иначе. Думаешь: мой малыш будет жить в этом бардаке. Пора навести порядок. Пора сделать Этот Мир Лучше. Он несколько… увлекается. Проявляет характер. Когда он услышит о Рукисиле, здесь будет довольно… Доброе утро, мистер Ваймс!

— Обо мне говорите, а? — спросил Ваймс, проходя мимо них. Он не слышал их разговора, но лицо сержанта Колона можно читать, точно книгу, а Ваймс выучил ее наизусть много лет назад.

— Просто думаем, случилось ли… — начал Колон, следуя за Ваймсом, шагающим через ступеньки.

— Нет, — коротко ответил Ваймс. Он открыл дверь в свой кабинет. — Утро, Моркоу.

Капитан Моркоу поднялся на ноги и отдал честь.

— Доброе утро, сэр! Госпожа…